— Владимир Ильич, в последние годы образование стало в буквальном смысле полем битвы за идеи. Только ленивый не упрекнет среднюю и высшую школу в тех или иных изъянах. На ваш взгляд, какая главная задача стоит сегодня перед этой важнейшей социальной сферой?

— Самый главный вопрос, который все ставят, — это, конечно, качество образования и его доступность. Острота его заключается в том, что качество российского образования за последние 15 лет катастрофически упало. Это признают все, включая президента. Если советское образование считалось одним из лучших в мире (мы занимали первое-второе места по различным показателям, олимпиадам, конкурсам), то теперь по естественно-научным предметам спустились где-то на 50-ю строчку рейтинга, ближе к африканским государствам (хотя и они сейчас набирают силу). Многие страны Азии нас уже давно обогнали, не говоря уже об Америке и Европе. Это очень тревожное явление.
Что касается доступности, то вроде бы образование доступно, но каково его качество? Качественное же образование, которое родители действительно хотели бы дать своим детям, платно, а значит, не всем доступно.

— Когда-то весь мир, в том числе США, признавая, что успехи нашего образования сродни полету человека в космос, многому учились у нас. Сегодня же мы живем с оглядкой на Запад. Приведет ли копирование импортных образцов к желаемым результатам?

— Действительно, мы многое заимствуем у Запада, но заимствуем механически и не лучшее, например пресловутый ЕГЭ. Бесспорно, за рубежом тесты широко применяются (кстати, сейчас значительно меньше), но они сочетаются с другими формами выявления готовности выпускников школы к учебе в вузе. Мы же взяли одно тестирование, которое направлено на выявление знаний, умений, навыков (так называемый ЗУН). Причем это не западная концепция, а наша, доморощенная: она у нас когда-то была в ходу, но сегодня стала нашим позавчерашним днем. ЗУН ориентирует на возврат к знаниям, но ведь главный продукт образования — личность человека, его способности, мотивация, нравственные основы, готовность к жизни. Единый госэкзамен ничего этого не проверяет и уж тем более не дает ответа на вопрос, может ли человек учиться в высшей школе.
Если термометр неправильно показывает погоду, его заменяют... Но эту истину к ЕГЭ не относят, ведь он удобен для чиновников: получаемые в результате единого экзамена данные легко сравнивать, подстегивать отстающих, награждать победителей. Но это очень опасное явление! Состязательность в образовании ведет к очковтирательству, к погоне за процентом.
ЕГЭ, в частности в Тюменском регионе, существует уже 8 лет, и все эти годы школу ориентируют и ведут не туда. Это обернется потерями — не сегодня, а в будущем.

— Еще не дан старт Году учителя, но уже есть ощущение, что хорошее дело, как у нас водится, начинают забалтывать. Как вы считаете, будет ли сделано что-нибудь реальное для педагогов или все обернется очередной кампанией?

— Хочется верить, что будет сделан решительный шаг вперед. Хотя бы установят минимальную оплату учительского труда. Убежден: государство должно гарантировать педагогам минимум, хотя бы 10 тысяч рублей!....
Но вопрос зарплаты по-прежнему остается ключевым. Сегодня не многие молодые люди выбирают для дальнейшей учебы педагогический институт. Не секрет: в педвузах недобор, даже бюджетные места не заняты! Какой предлагается выход из ситуации? Сокращение педагогических высших учебных заведений. По слухам, уже составлен список тех из них, что подлежат ликвидации или слиянию с другими вузами. Не спорю, в каких-то случаях этот шаг рационален, но разумно ли в целом брать курс на сокращение педагогического образования?!

Елена Шеменева/ Тюменские известия
http://www.t-i.ru/article/13461/